Так и вышло. В 1959, 1961 и 1962 гг. Китай обвинил Индию в провоцировании вооруженных конфликтов на границе, в переходе линии Макмагона, «захвате» более 90 тыс. кв. км на восточном участке и 2 тыс. на центральном участке границы.[215] Китайцы предприняли «контрнаступление». Убив индийских пограничников и заняв ряд спорных территорий, они предложили переговоры, исходя из сложившегося положения вещей. Китай информировал Индию, что в этих районах тибетские географические названия, а в прошлом контроль всегда принадлежал «местным властям тибетского района Китая». Два других района Аксайчин и Али всегда «принадлежали Синьцзяну Китая».Первый вооруженный конфликт с Индией произошел в августе-сентябре 1959 г., за несколько дней до визита в США Н.С. Хрущева. Мао Цзэдун, как всегда, рассчитывал на безоговорочную поддержку со стороны СССР. Однако советское руководство призвало обе стороны найти мирное решение. 13 сентября 1959 г. ЦК КПК направил закрытое письмо в ЦК КПСС, обвиняя советское руководство в «политике приспособленчества и уступок по отношению к Неру и индийскому правительству» и сожалея, что ТАСС озвучил перед всем миром советско-китайские разногласия, из-за чего «буквально радуется и ликует индийская буржуазия» и как всегда «американские и английские империалисты».[216]После визита Н.С. Хрущева в США в сентябре 1959 г. отношения ухудшились еще больше. Вдобавок, к обиде председателя, Хрущев приехал в КНР после США. 2 октября Мао Цзэдун встретился с ним. Хрущев заявил, что китайские лидеры зря тянули четыре года с преобразованиями в будущем ТАР, дали возможность Далай-ламе уйти в Индию, решали свои проблемы с Нью-Дели вооруженным путем. По его словам, заявление ТАСС показало миру, что вопрос с Индией это дело КНР, а не «единого фронта социалистических стран». Мао ответил: «Наша ошибка заключается в том, что мы сразу же не разоружили Далай-ламу. Но у нас тогда не было контакта с народными массами Тибета». Хрущев ответил: «Да у вас и сейчас нет контакта с населением Тибета».[217] Общей позиции по китайско-индийскому конфликту не нашли. 18 декабря 1959 г. главный советский идеолог М.А. Суслов, сопровождавший Хрущева в Пекине, сделал доклад на политбюро ЦК КПСС, в котором критиковал политику КПК, приведшую к восстанию.[218]Итак, СССР не поддержал КНР и проявил нейтралитет. А Великобритания и США начали поставки оружия в Индию. Китаю пришлось освободить большинство захваченных индийских территорий. Однако в 1965 г. произошел новый конфликт. На этот раз китайцы вторглись в Сикким и район Чола, но были отбиты индийцами. Правда, высокогорный район Аксайчин до сих пор удерживается и осваивается Китаем, который построил туда шоссе.Китай предъявил территориальные претензии не только Индии, но и многим другим странам, в том числе СССР. С конца 1950-х гг. китайско-советские отношения непрерывно ухудшались. Мао Цзэдун был недоволен отказом от безоговорочной поддержки его политики, критикой культа личности И.В. Сталина и разрядкой советско-американских отношений при Н.С. Хрущеве и Л.И. Брежневе. К тому времени благодаря СССР компартия Китая уже твердо держала власть, поступательно развивалась промышленность. В общем объеме производства КНР на 1960 г. выпуск продукции на предприятиях, построенных при содействии СССР, составил, например, по стали около 30%, прокату свыше 50%, грузовым автомобилям 80%, тракторам 90%, выработке электроэнергии 25% и т.д.[219] Рыночная стоимость одной только научно-технической помощи со стороны СССР оценивается примерно в 10824 млн. долл. (из них КНР выплатила лишь 125,5 млн.).[220] Это помимо военной помощи и различных не военных поставок. Теперь проекты прервались, поставки сократились.Подавляя восстание в Тибете, КПК использовала политику, объединявшую три неразделимых элемента: «военное нападение, политическое склонение на свою сторону и мобилизацию масс». Уже с 29 марта 1959 г. в Шигацзе, Лхасе, Ятунге, Нетонге, Гьянцзе, Нагчу, Динчине состоялись митинги, собрания и собеседования с «осуждением мятежа».[221] 15 апреля собрали огромный митинг в Лхасе, «требовавший полного подавления восстания».[222] Китайцы объявили, что неучастие в этом митинге будет рассматриваться как симпатия к реакционерам со всеми вытекающими последствиями. Такие мероприятия были призваны создать видимость всенародных требований провести реформу. И вот Чжоу Эньлай в докладе 18 апреля 1959 г. на 1-й сессии ВСНП 2-го созыва заявил: «В Тибете число трудящихся, требующих реформ, прогрессивных элементов верхушки, одобряющих реформы, и промежуточных элементов, которых можно убедить, превышает 1100 тыс. чел.»[223] Премьер назвал цифру численности населения будущего ТАР примерно в 1200 тыс. чел. В основе, несомненно, лежала перепись 1953 г. Но как вычислено столь большое число тех, кто должен был одобрить реформу, если сама численность населения была учтена неточно (подробнее см. главу 9)? Очевидно, по косвенным, в основном классовым, критериям. Ясно, что такая оценка недостоверна.29 марта 1959 г. Панчен-лама Х послал Мао Цзэдуну и Чжоу Эньлаю телеграмму поддержки, а 30 марта выступил на митинге в Шигацзе в поддержку приказа Госсовета КНР.[224] В апреле на сессии ВСНП вместе с другими делегатами он подтвердил, что Тибет «неотъемлемая часть КНР», Соглашение из 17 пунктов было заключено не по принуждению, в целом выполнялось китайской стороной, а КПК не преследовала религию.[225] По-видимому, делегаты хотели облегчить положение побежденных тибетцев.Ведь китайская сторона, хотя и разорвала это Соглашение, первоначально декларировала умеренность и справедливость. Газета «Жэньминь жибао» 31 марта 1959 г. писала в передовой статье: «Всех военнопленных не будут ни убивать, ни оскорблять, будут строго наказывать только тех, кто будет оказывать упорное сопротивление. Части Народно-освободительной армии в Тибете будут по-прежнему придерживаться последовательного курса уважения религиозных верований, обычаев и привычек народных масс, защиты ламаистских монастырей и древних памятников культуры. Мятеж тибетской предательской клики, конечно, доказал необходимость проведения в Тибете демократических реформ; однако Центральное Народное правительство в вопросах времени, мер и методов проведения реформ осуществит широкие консультации с патриотически настроенными деятелями верхних и средних слоев населения и различными кругами народных масс Тибета.»[226] Мао Цзэдун дал указание: «Поскольку население Тибета маленькое, мы должны принять политику не-убийства людей, или убивать очень немного людей»[227].В будущем ТАР началась демократическая реформа. Согласно решению 2-й пленарной сессии ПК ТАР в июне 1959 г., она проводилась в два этапа.[228] Первым были «три анти»: «анти-восстание, анти-ула и анти-рабство». Напомню, что ула транспортная повинность, а «рабы» домашние слуги. Наконец-то коммунисты решили использовать для реформ простой народ. Вторым этапом были «два снижения» аренды и ссудного процента, затем перераспределение земли. Надо отметить, что «два снижения» одни функционеры включали во второй этап, а другие в первый.Летом 1959 г. было особенно много митингов разных типов: осуждения, раскаяния, критики реакционеров, отпора империалистам, горькой памяти.[229] На митингах последнего типа «крепостные» рассказывали о своих «страданиях» от рук помещиков. Подразумевалось, что все должны плакать. Митинги были призваны «мобилизовать массы» на демократическую реформу. Людей
Глава 8. От Народного восстания до Культурной революции (часть 3)
Центр тибетской культуры и информации
Загрузка. Пожалуйста, подождите...
Глава 8. От Народного восстания до Культурной революции (часть 3) » Сохраним Тибет! | Тибет, Далай-лама, буддизм
Комментариев нет:
Отправить комментарий